Работать нутрициологом зачастую идут люди, которые изначально хотели помочь себе. Я в этом ряду – не исключение.
Детство
Летом перед первым классом меня по скорой положили в московскую инфекционную больницу, где мне был предписан покой. После обычной жизни с регулярными занятиями художественной гимнастикой я не вставала с больничной койки два летних месяца. Из больницы меня выписали с ожирением первой степени аккурат к началу первого учебного года. Я вас не удивлю, если скажу, что в школе меня дразнили. Тогда я поняла, что со мной что-то не так – с именем, фигурой и причёской. Дразнили за вес, за то, как назвали меня родители и за короткую стрижку. Хороший задел для расстройства пищевого поведения.
Каждый вечер я засыпала с мечтой о том, как стану стройной – представляла, как снимаю костюм толстой девочки и буквально выхожу из него. Эти события предопределили мои пищевые расстройства и карьерные метаморфозы во взрослой жизни.
Юность
Закончив финансовый вуз, работать я пошла не в инвестиционную компанию или банк, а на телевидение в программу о моде. К этому моменту все измеримые параметры (кроме роста) я привела к модельным стандартам ценой отложенного платежа.
Мой рабочий мир в 22 года состоял из студии в Останкино, съемок, текстов, сюжетов, интервью, показов и коммандировок. Род деятельности накладывает свой отпечаток – надо соответствовать стандартам индустрии. Это сегодня мир знает боди-позитив, diversity, джинсы любого размера, видит девушек всех форм и мастей в рекламе, а в конце 90-х прошлого века все было несколько иначе – «Дьявол носит Prada», об этом факте достоверно рассказывает. Я не грызла как Эмили кусочек сыра, если падала в обморок от голода, у меня просто прогрессировало расстройство пищевого поведения.
Позже я сменила карьерный вектор, пошла работать в банк, но с пищевыми наклонностями я не рассталась и начала практиковать детоксы в стационарных условиях. Мне нравилась легкость, с которой я оттуда выходила. И результат был. Естественно, вы теряете в весе сразу после, но в долгосрочной перспективе такие экзекуции привели меня к крайне негативным последствиям. Мое увлечение вегетарианством также, к сожалению, не прошло незамеченным для моего организма.
Взрослая жизнь
В 42, когда казалось все абсолютно прекрасным – дети растут, подгузники и бессонные ночи мы пережили, на улице месяц май, а в душе абсолютное счастье, мне диагностируют рак груди. Обухом по голове мне прилетает тот самый отложенный платеж. По кредитам приходится платить, тем более, если это сделка с дьяволом. Мои эксперименты с диетами, детоксами и голодовками пришли к своей логической развязке. На мой вопрос о причинах онкологии врач среди прочего в первых строках назвал и колебания веса, и неадекватное питание. Если бы мне сказали 20 лет назад, что я приведу себя к такому результату, стала бы я внимательнее относиться к питанию? Отнеслась бы серьезнее к этой важной части жизни? Возможно.
Возможно, сегодня вы прочтете мою историю и пересмотрите свое отношение к питанию и вопросам веса.
Задолго до получения диплома по специальности у меня был опыт общения с нутрициологом.
Накануне операции по поводу поставленного диагноза я попала на консультацию к нутрициологу, которая рекомендовала не делать операцию, не проходить послеоперационное лечение, а лечиться водой и витамином С.
И вообще по иридодиагностике она рака не видела, а послеоперационные мероприятия и конвенциональное лечение, по ее мнению, были бы неэффективными и опасными для жизни. Ни одного слова не было сказано насчет питания, на удивление. Она выписала мне вагон БАДов и на этом мы попрощались.
Эта консультация состоялась 10 июля 2018 года. Если бы я послушала ее совета, вряд ли бы сегодня я писала этот текст.
Спустя годы, получив диплом нутрициолога, вспоминая эту историю, я понимаю, почему у профессии такая репутация. О непоправимом ущербе, наносимым подобными советами, задумываются не все. Нутрициолог – профессия помогающая, но не заменяющая традиционную медицину. Тем более в таких сложных диагнозах.
Перечисленные события – это опыт, который привёл меня к новой профессии, и за который я благодарна.
Поворотным моментом всё же было мое тяжелое физическое состояние после перенесённого ковида. Мое здоровье было только в моих руках, и я «включилась», когда мне было трудно подняться без одышки до первого этажа, ночью я просыпалась каждый час, у меня начался гипотиреоз, а показатели функции печени после лечения от ковида были как у заядлого алкоголика.
Я начала с изменения образа жизни, ходьбы, регуляции сна и контроля за добавленным сахаром. Я не гналась за очередным временным решением, но хотела найти опору один раз и на всю жизнь – без срывов, диет, детокс-центров и голодовок.
Много училась и продолжаю учиться, я всё испробовала на себе и сумела отмести всё ненужное и навязанное, что сыпется из информационных и псевдоинформационных источников – запреты, антинаучные умозаключения и мифы.
Мы каждый день делаем выбор – кого слушать, что делать или не делать. Наше здоровье в наших руках. Я точно знаю, как эти руки укрепить. Обращайтесь!
